Женская колония поселение кемеровская

«Совместное проживание для осужденной женщины — сильнейший воспитательный механизм»

Женская колония поселение кемеровская

В конце 2015 года ФСИН утвердила «дорожную карту» по совместному проживанию матерей с детьми в местах лишения свободы.

Документ был разработан по инициативе Совета при правительстве РФ по вопросам попечительства в социальной сфере.

Зампред совета Юлия Басова рассказала корреспонденту “Ъ” Валерии Мишиной, на что сейчас жалуются женщины в местах лишения свободы и какие еще нормативные изменения необходимы.

— Каковы сейчас условия для матерей с детьми в местах лишения свободы?

— Условия проживания, конечно, везде разные. Но это как везде в России: как в больницах, как в детских садиках. Главное, что сейчас уже есть некий условный стандарт: если мать имеет ребенка до трех лет, она помещается в ту исправительную колонию, где есть дом ребенка, и дети прикреплены не к колонии, а к дому ребенка.

Для женщин в нашей стране колоний строгого режима не бывает. Максимально строгая форма отбывания наказания — это срок в исправительных колониях (ИК) общего режима.

Беременные женщины и женщины с детьми направляются в 13 женских колоний общего режима — туда, где есть условия для их содержания: это Мордовия, Московская, Нижегородская, Саратовская, Владимирская, Кемеровская, Ростовская области, Красноярский край.

Второе место отбывания наказания для женщин — это колонии-поселения, там сидят за менее тяжкие преступления. Но так получилось, что у матерей именно в колониях-поселениях меньше возможностей для проживания с детьми.

Причина банальна: в действующем приказе Минздравсоцразвития и Минюста, который регулирует порядок создания домов ребенка в местах лишения свободы, упомянуты только ИК. Но это не значит, что закон запрещает проживать с детьми в колониях-поселениях.

Уголовно-исполнительный кодекс РФ допускает эту возможность вне зависимости от формы исправительного учреждения. И здесь уже ситуация зависит от человеческого фактора: в некоторых колониях-поселениях, где руководство старается действовать в интересах матерей и детей, создаются такие условия.

Беременные и женщины с детьми также содержатся в СИЗО: они находятся там до решения суда, пока идут следственные действия. Но СИЗО — это отдельная тема, там не предусмотрены дома ребенка, поэтому совместное проживание в изоляторах существует изначально.

— Сколько детей содержится в домах ребенка ФСИН?

— В 2016 году, по данным ФСИН, в исправительных учреждениях находилось более 600 детей до трех лет. До 2016 года подавляющее большинство детей до трех лет проживали в домах ребенка на территории колоний, а матери могли навещать их по два часа в день.

Очевидно, что такая форма проживания в ИК, когда мать видит ребенка очень ограниченное время, негуманна, да и неэффективна с точки зрения формирования материнской привязанности, навыков материнства.

Поэтому по инициативе нашего совета ФСИН разработала «дорожную карту», предусматривающую постепенный переход к совместному проживанию матерей с детьми до трех лет.

Уже в 2016 году совместное проживание с детьми в отдельных помещениях было организовано примерно для 20% заключенных матерей, к концу 2017 года их должно быть уже 40%, а к 2021 году — 100%.

— Какие поступают жалобы в совет от женщин, находящихся в местах лишения свободы?

— Члены совета в прошлом году посещали колонии в Московской и Владимирской областях.

В одной из них нам пожаловались, например, что на женщин с детьми в колониях-поселениях налагают взыскания, чтобы перевести их на более строгий режим — в исправительные колонии общего режима, только потому, что там есть дома ребенка. А перевод на более строгий режим означает не только ужесточение условий, но и потерю шанса на условно-досрочное освобождение.

Совет поставил эту проблему перед Минюстом, и по нашей инициативе министерство подготовило изменения в приказ, регулирующий создание домов ребенка и порядок совместного проживания. В новую версию документа должны быть включены и колонии-поселения.

— Жалобы женщин подтвердились?

— Там сложная история. К сожалению, по прошествии времени крайне трудно установить все обстоятельства. Женщины говорят одно, ФСИН — другое.

Проверить сейчас, правомерны ли были эти взыскания, уже никто не сможет.

В жалобах, например, было, что с переводом в колонию более строгого режима они утрачивали право на условно-досрочное освобождение, а по справке ФСИН обе женщины были освобождены по УДО.

— На что еще жалуются?

— Например, были жалобы на то, что при родах на женщин надевают наручники. Это, безусловно, не слишком гуманная мера. Здесь, на наш взгляд, должен применяться индивидуальный подход в каждом конкретном случае, с учетом статьи и поведения заключенной.

Роды у осужденных принимаются в обычных роддомах, а создать в каждом роддоме особые условия, например решетки на окнах, технически невозможно.

Возможно, следует отдельно регламентировать, при каких условиях женщины-заключенные имеют право рожать без наручников.

Также существуют претензии к отсутствию пеленальных столиков в судах. Но эту проблему вряд ли нужно решать с помощью изменения законодательства. Я бы сказала, что нужно менять менталитет.

Например, попадая в больницу, мы, обычные граждане, тоже часто сталкиваемся с равнодушием, а иногда и с хамством персонала.

Невозможно просто прописать где-то в нормативном документе, что охранник должен женщину пожалеть и принести ей стул, чтобы перепеленать ребенка, а медсестра — пожалеть старика и взять его за руку.

Есть проблемы и с отдельными нормативами. Например, положено выдавать только один подгузник на ребенка в сутки, чего явно недостаточно. Нужно и здесь искать решение. Женщины в колониях работают. Почему бы не позволить им дополнительно, под заказ, покупать подгузники и другие товары для детей?

— Что может быть сделано для женщин в СИЗО?

— Это один из самых проблемных вопросов. В СИЗО находятся люди, чья вина еще не определена судом, формально они вообще невиновны. под стражей в СИЗО — это только одна из нескольких мер пресечения, есть еще подписка о невыезде, домашний арест, залог, личное поручительство. Но почему-то беременных женщин и женщин с детьми, обвиняемых в нетяжких преступлениях, часто помещают в СИЗО.

Могу привести конкретный пример: в ноябре 2016 года мы были в московском СИЗО и видели девушку, которая там находилась уже более двух лет, а возраст ее ребенка, который был с ней все это время,— 1 год и 10 месяцев. Она проходит по делу об экономическом преступлении.

Получается, что ее ребенок с рождения живет в тюрьме. При этом еще не доказано, что его мать — преступница.

Насколько я понимаю, ее держат в следственном изоляторе только потому, что у нее нет московской прописки, а следствие проходит в Москве: по территориальному признаку неудобно отпустить ее под подписку о невыезде или под домашний арест.

На мой взгляд, это просто вопиющие вещи. Но это вопрос не к ФСИН, а к следствию и к нашим судам, у которых, если я правильно помню, 99% обвинительных приговоров, что нонсенс для цивилизованной страны.

— В совете в рамках реформы ФСИН по совместному проживанию матерей с детьми разработали критерии и стандарты. Какова задача этого документа?

— Когда было принято решение о «дорожной карте», оказалось, что в разных колониях по-разному видят решение проблем. Поэтому нужно минимизировать субъективный подход на местах, чтобы все женщины с детьми, вне зависимости от места отбывания наказания, обладали равными правами и находились в равных условиях.

Но главная цель совместного проживания даже не в том, чтобы ребенок в первые годы жизни мог быть со своей матерью. Важно, чтобы мать по возвращении на свободу захотела быть со своим ребенком.

Здесь мы говорим не только о формировании привязанности, но и о выработке навыков по уходу за ребенком, о привычке выполнять материнские обязанности, о готовности нести полную ответственность за своего ребенка. Совместное проживание для осужденной женщины — сильнейший воспитательный механизм.

Дети, если хотите, это такой смысл их жизни, за который они могут зацепиться по возвращении на волю.

— Все осужденные женщины смогут рассчитывать на совместное проживание с детьми в местах лишения свободы к 2021 году. Не слишком ли долог такой срок реформы?

— На мой взгляд, срок нормальный. Нет сейчас в российских колониях такого количества помещений, в которых можно разместить матерей с детьми.

Для совместного проживания необходимы отдельные комнаты на две-три матери с отдельным душем, туалетом и другими удобствами. Все упирается и в деньги: реформа, по подсчетам ФСИН, в целом обойдется в 1,3 млрд руб. Да и само строительство — дело небыстрое.

Кроме того, нужен новый персонал для домов ребенка, его необходимо обучить. Нужно время и на изменение системы в целом.

Сейчас в учреждениях ФСИН работают административные комиссии, которые обследуют действующие дома ребенка. Предполагается, что где-то достаточно будет провести реконструкцию, а где-то построят новые корпуса.

По информации ФСИН, с 2018 года запланировано строительство общежития для совместного проживания 30 осужденных матерей с детьми в Челябинской области, в 2020 году — корпус для 100 матерей с детьми в Свердловской области и общежитие для 50 матерей с детьми в Саратовской области.

— Какие еще пути изменения ситуации проживания женщин с детьми в местах лишения свободы может предложить совет?

— Мы думаем в первую очередь о детях. Согласитесь, это ненормально, когда первые годы жизни человека проходят за решеткой. Совместное проживание — это хорошо, но его явно недостаточно. Нужно идти по пути смягчения форм наказания для женщин с детьми. Если для этого нужно менять законодательство, значит, нужно подумать, как его нужно менять.

Уже сейчас нормативные документы предусматривают, что суды должны выносить приговоры с учетом наличия у женщин малолетних детей и применять меры и условного наказания, а в отдельных случаях, возможно, и отсрочку наказания. С этого года начала действовать новая форма уголовного наказания — принудительные работы.

Такое наказание более адекватно, и оно должно повсеместно использоваться для женщин с детьми.

Многие женщины оказываются в тюрьме по неудачному стечению обстоятельств, по собственной глупости, из-за жизни в нездоровой среде. При этом большинство сидит по далеко не самым тяжким статьям.

Если в качестве наказания такие женщины будут выполнять социально полезные работы, например, ухаживать за стариками, работать нянечками и уборщицами в больницах, в хосписах и видеть ту боль, которая существует в мире, это может способствовать тому, что они поменяют взгляды на свою жизнь. При этом еще и поменяется среда, в которой они будут находиться.

Поэтому практика принудительных работ должна получить широкое распространение, когда речь не идет о тяжких преступлениях и когда женщина не имеет судимостей в прошлом.

Беседовала Валерия Мишина

Источник: https://www.kommersant.ru/doc/3281545

Сибирские колонии стали рентабельными

Женская колония поселение кемеровская

Российская пенитенциарная система сегодня, помимо всего прочего, является мощным хозяйственным организмом. В этом убедились корреспонденты “РГ”, выяснявшие, чем занимается контингент исправительных учреждений Сибири, и что производят в “местах не столь отдаленных”.

Халва вместо груш

В Кузбассе производственной деятельностью охвачено 21 учреждение уголовно-исполнительной системы. Главные направления: металло- и деревообработка, изготовление мебели, стройматериалов, швейных изделий и обуви.

– Что касается сельского хозяйства, то им занимаются колонии-поселения №№ 2 и 3, расположенные в Чебулинском районе, анжеро-судженская КП-31 и четырнадцать подсобных хозяйств, – сообщил руководитель пресс-службы ГУФСИН России по Кемеровской области Павел Акуленко.

– Всего в них содержится более трех тысяч голов крупного рогатого скота, 4,3 тысячи свиней и семь тысяч голов птицы. Кстати, в КП-3 в прошлом году надоили по пять тысяч килограммов молока от каждой фуражной коровы – больше, чем в обычных хозяйствах в районе.

Спецучреждения реализовали 850 тысяч штук куриных яиц.

Уже несколько лет кузбасский спецконтингент полностью обеспечивает себя картофелем, которого в 2014-м вырастили 4 850 тонн, и овощами (более 1 100 тонн).

В этом году под посадку второго хлеба выделено 360 гектаров земли, под овощи – 65. Свыше шести тысяч гектаров заняли пшеница, ячмень, горох, овес и озимая рожь.

В посевной участвовало больше ста единиц сельхозтехники и свыше семидесяти осужденных.

ГУФСИН развивает не только агропроизводство, но и переработку. Молочные цеха двух чебулинских колоний-поселений в этом году выпустили уже больше 1 200 тонн пакетированного молока, а мясной цех КП-2 ежегодно изготавливает восемьдесят тонн сосисок, пельмени, вареники и другие полуфабрикаты.

– В рамках программы самообеспечения прошлым летом в кемеровской ИК № 22 общего режима была открыта и выведена на проектную мощность – три тонны в сутки – современная линия по выпуску маргарина, которого за год произвели 380 тонн – на 22,68 миллиона рублей, – добавляет Павел Акуленко. – Натуральный продукт повышенной жирности хорошо продается и в области, и за ее пределами, а также служит сырьем для мучных изделий, выпекаемых в 44-й колонии города Белова.

Это учреждение строгого режима раньше специализировалось на выпуске спортинвентаря (например, боксерских груш), а теперь славится восточными сладостями и овсяным печеньем, которое идет нарасхват. В прошлом году заключенные, отбывающие в колонии длительные сроки, произвели и реализовали выпечки на миллион рублей.

В этом году ГУФСИН Кузбасса планирует расширить существующие и открыть новые производства – подсолнечной халвы, сливочного масла и творога, кондитерских изделий и газированной воды, фруктовых соков и киселя, молока длительного хранения и овощных консервов.

Кемеровские заключенные будут крошить автомобильные шины

В 2014 году исправительные учреждения Кемеровской области произвели продтоваров на 1,3 миллиарда рублей, что на 148,4 миллиона больше, чем в 2013-м. Освоено 29 наименований новых видов изделий. Но, как говорится, не хлебом единым – ГУФСИН прирастает не только агропромышленными мощностями.

В 2014-м были реорганизованы либо созданы швейные цеха с поточным методом изготовления изделий.

Подведомственные подразделения сегодня обшивают личный состав и спецконтингент не только Кузбасса, но и Забайкалья, Тывы, Бурятии, Томской области, а также учреждения здравоохранения, минобороны и МВД.

В той же 22-й колонии открыли современный автопокрасочный комплекс. Очередь из гражданских заказчиков расписана на месяц вперед – их привлекают и качество работы, и цена.

А в кемеровской исправительной колонии № 5 общего режима организовано и вовсе уникальное производство – цех по переработке крупногабаритных автомобильных шин и покрышек.

Направление для региона, прямо скажем, стратегическое: отслужившие свое шины большегрузных автомобилей, работающих на угольных разрезах, пожароопасны, а продукты их сжигания вредны для человека и природы.

Отработанные шины решили пустить на резиновую крошку, которую используют при ремонте дорог, для изготовления безопасных покрытий, резиновой обуви, сорбентов и тех же самых шин.

– Предполагаемый объем выпуска крошки – более двухсот тонн в месяц, а травмобезопасную плитку на ее основе в колонии начнут делать уже скоро, – уточнил Павел Акуленко. – Это позволит вывести на новый уровень производственную базу исправительного учреждения и обеспечить работой минимум шестнадцать человек.

К слову, ИК-5, в которой отбывают сроки впервые совершившие нетяжкие преступления, специализируется и на изготовлении пластиковых окон, швейных, макаронных изделий, а также на ремонте автотранспорта.

Благодаря развитию производства осужденные приобретают специальность, нарабатывают опыт, который им пригодится на свободе. По словам Павла Акуленко, у тех, кто трудоустроен (а таковых в кузбасских колониях уже практически половина), гораздо больше шансов на условно-досрочное освобождение.

Многие из них имеют исполнительные листы с исковыми требованиями потерпевших, которые должны быть удовлетворены.

И себе, и соседям

В составе уголовно-исполнительной системы Алтайского края – семнадцать исправительных учреждений и следственных изоляторов.

Производственный сектор состоит из шести центров трудовой адаптации осужденных, двух лечебно-производственных мастерских и пяти участков внебюджетной деятельности.

В 2014 году ими выпущено продукции и оказано услуг на сумму более чем 477 миллионов рублей. Общий рост производства составил 10,8 процента.

В своем развитии и поиске промышленного потенциала пенитенциарная система края ориентируется на особенности региона – ведущего производителя сельскохозяйственной продукции и продовольствия в зауральской части России.

В трех учреждениях работают мельничные комплексы, которые в 2014 году намололи 912 тонн пшеничной муки первого сорта, 1 150 тонн – второго и 707 тонн ржаной муки. Это позволило обеспечить мукой не только все местные учреждения, но и полностью закрыть потребность УИС соседних регионов – Республики Алтай и Томской области.

Выпускаемая в “местах не столь отдаленных” мука характеризуется высокими хлебопекарными качествами и идеально подходит для производства широкого спектра хлебобулочных и кондитерских изделий.

На собственном производстве в прошлом году было выпущено 343 тонны крупы. Перловую, пшеничную, ячневую, горох и пшено выпускают в исправительной колонии № 3, расположенной в Барнауле. Гречневую – в колонии-поселении № 2. Муку и крупы фасуют по мешкам и отправляют в другие учреждения.

Несколько лет назад в колонии-поселении № 7 была установлена линия по производству ПЭТ-тары мощностью 600 бутылок в одну смену. Автоматизация позволяет выполнять все технологические операции всего двум осужденным. Установка была приобретена в 2013 году, когда на базе “семерки” появился молокозавод производительностью в две тысячи литров в сутки.

В ПЭТ-бутылки собственного производства разливают и подсолнечное масло, которое изготавливают в исправительной колонии № 5 из местного сырья.

За год работы удалось не только обеспечить подсолнечным маслом все учреждения УИС края, но и поставить одиннадцать тонн в подразделения Республики Алтай.

Производительность линии – 750 тонн в год при потребности УИС края в чуть более восьмидесяти тоннах.

Жмых, получаемый в процессе отжима масла, используется в животноводстве, которое также активно развивается в уголовно-исполнительной системе края. В этом году планируется получить 250 тонн свиного мяса.

Для его переработки в ЛИУ-1 организован забойный пункт. На базе третьей колонии развивается птицеводство. Поголовье птицы за последние два года увеличилось более чем в два раза за счет собственных инкубаторов.

Если в 2012 году произведено 307 тысяч штук куриных яиц, то в 2015-м запланировано 750 тысяч.

Развивают в УИС края и другие перспективные направления. В исправительной колонии № 6 расположена швейная фабрика, включающая семь швейных цехов, два раскройных и один упаковочный. На производстве занято 411 женщин. Мощности фабрики позволяют выпускать более 200 тысяч единиц готовой продукции в месяц. Здесь шьют постельное белье, одежду для осужденных и военнослужащих, сумки.

Вполне рентабельные

В Новосибирской области перевоспитание трудом проходят заключенные более десятка исправительных колоний, на базе которых организовано одиннадцать центров профессиональной адаптации и лечебно-производственная мастерская. На производстве за колючей проволокой занято около тридцати процентов заключенных – порядка 4,5 тысячи человек, – и эти показатели необходимо увеличивать, считают в региональном ГУФСИН.

Чтобы выполнить эту задачу, во всех исправительных учреждениях размещают внутрисистемные заказы. Это не только работа на кухне и уход за территорией, но и производство одежды для так называемого “особого состава” колоний, колючей проволоки и даже формы для сотрудников МВД.

Так, согласно размещенному на сайте ГУФСИН Новосибирской области прайсу, сшитая руками заключенных офицерская фуражка стоит 535,72 рубля, меховая шапка для командного состава – 1 298 рублей. Есть и пилотки, и погоны, и форменные галстуки в комплекте с серо-синими костюмами.

Швейное дело вообще входит в список самых частых видов производства в неволе. Помимо спецодежды и полицейской формы, заключенные изготавливают подушки и одеяла, носки и медицинские халаты, полотенца и постельное белье. Кое-где шьют даже зимнюю детскую одежду.

Многие осужденные заняты на литейном производстве, в металло- и деревообработке, выпуске строительных материалов и продовольствия.

Среди самых высокооплачиваемых профессий в ГУФСИН по Новосибирской области – швеи с заработком около десяти тысяч рублей в месяц, кузнецы с месячным окладом в девять тысяч и сборщики мебели, получающие восемь тысяч рублей.

Помимо простых изделий, в колониях изготавливают и эксклюзивные, требующие художественного видения. Например, “классику жанра” – деревянные резные нарды – здесь можно официально приобрести и за тысячу рублей, и за три, в зависимости от искусства исполнения.

Мангалы ручной работы (также по три тысячи рублей за штуку) по качеству и монументальности литейного замысла не сравнить с фабричными разборными “однодневками” из торговых сетей.

Да и мебель здесь тоже разная – от простейших табуретов до “кресла руководителя с приставкой” за одиннадцать тысяч рублей.

Даже крупные предприятия Новосибирской области охотно сотрудничают с ГУФСИН и размещают заказы на производство межкомнатных дверей, мягкой мебели, тротуарной плитки, декоративных оград, уличных фонарей, огнетушителей – массы самых различных товаров, которые можно найти в магазинах.

В двух колониях Новосибирской области действуют цеха по производству растительного и сливочного масла, а также творога. При этом во всех исправительных учреждениях региона есть свои сельскохозяйственные угодья, где выращивают картофель, морковь, свеклу, лук, капусту, зерновые культуры. Занимаются заключенные и животноводством, и птицеводством.

Производство в новосибирских колониях приносит порядка 700 миллионов рублей дохода в год, что обеспечивает более чем десятипроцентную рентабельность.

В списке партнеров регионального ГУФСИН – около двадцати крупных предприятий, в том числе такие известные как машиностроительный завод “Труд” или обувная фабрика “Корс-К”.

Но есть и более мелкие производства, которые, впрочем, нередко поставляют свои товары в крупнейшие торговые сети.

Кстати

Трудоустроенные заключенные тоже отмечают профессиональные праздники.

Например, 22 июня в новосибирской женской исправительной колонии № 9 лучшие швейные бригады принимали поздравления в честь Дня работника легкой промышленности.

Руководство учреждения вручало грамоты и ценные подарки. В ведомстве Новосибирского ГУФСИН – семь профучилищ, где заключенные могут освоить 25 востребованных профессий.

Источник: https://rg.ru/2015/06/25/reg-sibfo/kolonya.html

В рабы за 75 рублей. с чем нужно смириться, чтобы выйти по удо

Женская колония поселение кемеровская

Радио Свобода продолжает рассказывать о рабском труде в российских исправительных учреждениях.

Заключенный мужской колонии-поселения №21 в Пермском крае, которому до выхода на свободу по сроку осталось несколько лет, описывает, как здесь трудятся и живут осужденные, и объясняет, почему некоторые из них порой мечтают о переводе в обычные колонии общего режима с формально более строгими правилами.

В своих публикациях мы не раз рассказывали о рабском труде в российских исправительных колониях. В декабре 2018 года был взят под стражу глава ИК-14 в Мордовии Юрий Куприянов – в этой колонии отбывала часть наказания Надежда Толоконникова, рассказавшая всей России об ужасных условиях эксплуатации заключенных.

Вслед за этим проект “Идель.Реалии” опубликовал несколько историй женщин, отбывавших наказание в этом же исправительном учреждении.

Невыполнимые нормы выработки, рабочий день по 16 часов, насилие, наплевательское отношение к здоровью заключенных – обо всем этом можно почитать в этих статьях на нашем сайте (1, 2, 3, 4) вместе с интервью самой Толоконниковой (цикл публикаций будет продолжен).

После одной из статей о рабском труде в мордовской ИК-14 в редакцию Радио Свобода написал заключенный колонии-поселения №21 в Пермском крае.

Она расположена в 50 километрах от города Губаха, в 10 – от поселка городского типа Углеуральский и в 100 километрах от Березников, где отбывала наказание другая участница Pussy Riot, Мария Алехина.

Автор письма пожаловался на рабские условия труда и содержания, схожие с теми, о которых идет речь в рассказах о женской ИК-14.

Колонии-поселения (КП) считаются самым мягким видом реального лишения свободы: заключенным разрешено выходить за пределы колонии, искать себе самостоятельно работу (каждый заключенный в КП обязан работать или учиться), здесь даже можно жить вместе с семьей.

На практике все далеко не так радужно. Во-первых, колонии-поселения делятся на два основных типа, и условия содержания заключенных в этих двух типах колоний сильно отличаются друг от друга.

Первый тип, КП для впервые отбывающих наказание или совершивших преступление по неосторожности, отличается более мягкими условиями – особенно, если колония расположена в сравнительно крупном населенном пункте.

Второй тип колоний-поселений (их в разы меньше) – это КП для ранее отбывавших наказание. Сюда переводят заключенных, отсидевших часть срока в обычной колонии общего режима.

В колониях-поселениях вы не увидите вышек с вооруженной охраной. Тем не менее, условия содержания заключенных здесь в чем-то бывают более строгими, чем в колониях общего режима

КП-21, откуда с нами вышел на связь заключенный, именно из таких. Она расположена посреди дремучих лесов в поселке “10-й километр”. Лагерный пункт появился здесь в 1959 году – для использования труда зэков на лесозаготовках и обслуживания железнодорожной ветки, по которой вывозился срубленный лес.

Как следует из исторической справки на сайте пермского управления Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН), в то время в поселке помимо самой колонии были пересыльный пункт, кирпичный завод, магазин и детский сад.

И тогда, и сейчас КП-21 фактически представляет собой изолированный трудовой лагерь посреди леса.

Несмотря на то что перевод в колонию-поселение рассматривается ФСИН как поощрение (из КП легче освободиться условно-досрочно), порой эти исправительные учреждения в реальности имеют куда более строгий режим, чем обычные колонии.

Как рассказала Радио Свобода адвокат Международной правозащитной группы “Агора” Светлана Сидоркина, руководство колоний-поселений пользуется тем, что заключенные готовы терпеть ради скорейшего освобождения практически все. Тем не менее, этому терпению тоже бывает предел.

“В моей практике был случай, когда заключенный колонии-поселения в Тверской области специально нарушил режим, чтобы его отправили обратно в обычную колонию”, – говорит Сидоркина.

Заключенный колонии-поселения 21 в Пермском крае, обратившийся в нашу редакцию, не может позволить себе такой роскоши. В предыдущей колонии он постоянно писал жалобы на начальство в вышестоящие инстанции и сейчас уверен, что в случае возвращения его ждет месть со стороны руководства.

Спустя примерно полгода со дня приезда в КП-21 наш собеседник жалуется на тот же рабский труд, который процветает в мордовской ИК-14.

Его зарплата при рабочем дне в 9–10 часов без выходных составляет 75 рублей в месяц после вычетов расходов ФСИН на стоимость питания, одежды и коммунально-бытовых услуг.

Этот человек, попросивший не называть его имени, чтобы не подвергнуться взысканиям со стороны руководства КП-21, прислал нам несколько зарплатных расчетных листков – своих собственных и листков других заключенных.

Суммы в них разнятся от 75 до 400 рублей и зависят от количества выработанных часов, хотя на самом деле, говорит он, практически все заключенные работают без выходных и во внеурочное время – если это понадобится начальству. 75 рублей в месяц – не рекорд для ФСИН. “У меня иногда выходило 29 рублей” – рассказала Радио Свобода Надежда Толоконникова.

Это обычное дело, хотя и незаконно, конечно, столько вычитать. Вычитать по УИК (Уголовно-исполнительный кодекс. – Прим. РС) они имеют право, но расходы на содержание не так велики”.

Плохие отзывы о колонии-поселении №21 можно найти и на форумах родственников заключенных. Вот лишь один из них:

“Город Губаха, поселок 10-ый километр, не дай Бог там кому-то оказаться. Девчонки, третий день вас читаю, случайно зашла на форум… я очень мало понимаю в этом, но знаю не понаслышке. Мой сидит на поселении реально строгого режима, оттуда ЗК, которых выпускают с общего, рвутся обратно всеми способами. Там ад кромешный, я была у него 2 раза на ДС (длительное свидание. – Прим.

РС), я не узнала его. Они там пашут как лошади 11 часов подряд и без выходных и даже присесть нельзя, за малейшую провинность -например, покурил не там и малолетке менту это не нравится – в ШИЗО (штрафной изолятор. – Прим. РС). Много всего, не рассказать сразу…а насчет УДО и надежд нет, хоть и без взысканий…. на ДС менты по 20 раз в день (и ночь) проверяли, еще и хамили”.

Это описание соответствует тому, что рассказал нам по телефону один из заключенных КП-21. Наш собеседник отсидел за разбой более 5 лет в колонии общего режима. Сейчас ему осталось отбыть в заключении всего несколько лет, но этот человек рассчитывает выйти на свободу по УДО уже в июле-августе 2019 года.

– Меня перевели осенью из обычной колонии. Я думал, что будет полегче, но если сравнивать с [называет регион, откуда был переведен в Пермский край], у нас там было более цивилизованно, хотя бы законы какие-то соблюдались. Сюда приехал – ни одежды рабочей не дали, ни даже постельного белья, хотя, думаю, деньги за это всё списываются.

Что привез – в том и пошел работать. Ладно, у меня ещё своё было, а бывает, люди приезжают и у них вообще ничего нет. Выдавать ничего тут не принято. Дома разбираем старые, картошку выгружаем, все это ежедневно, неважно – дождь, снег, выходной. Тут нет выходных вообще. Воскресенье не считается как выходной, не говоря уж о субботе.

Все дни рабочие.

Воскресенье не считается как выходной, не говоря уж о субботе

– С осени вам хотя бы раз давали выходные?

– А зачем? Кто будет работать тогда?

– Сколько часов продолжается рабочий день?

– С 8 утра и до вечера. Вот сейчас, например, метель, снега. Утром вышли часов в 7 и пошли снега чистить. Снега почистили, пришли, пообедали, опять пошли чистить. Машина приехала, которую надо разгрузить, – опять пошли.

Основная нагрузка часов до 5 вечера, но и позже может какая-нибудь машина прийти, например, с продуктами. Осенью было: пришла машина с 20 тоннами картошки. Неважно, что ты работал целый день.

Все опять идут разгружать, как рабы настоящие.

– Сколько платят за такой труд?

– Первый раз, осенью, когда приехал, я получил рублей 80. И так с тех пор. Все остальные также.

– Что можно купить в поселении на эти деньги?

– Пачку сигарет.

– И как живут люди на эти деньги?

– Кто-то получает передачи. Но основная масса, у кого нет никого, так и живут. Как раньше жили, в советские времена, в таких местах, так сейчас и живут.

Колония-поселение, Волгоградская область

​– Чем еще вы занимаетесь за эту зарплату?

– Все хозяйственные работы. Убрать, помыть.

– Есть другая работа в поселке?

– 40 наших поселенцев работают на “частника”: собирают поддоны, сами пилят, сами и упаковывают их. У них зарплата в среднем 900 рублей или чуть больше, но работают очень много. “Частник” платит деньги за каждого осужденного начальству колонии.

Сколько – об этом я не знаю, но интерес у начальства к этому объекту большой, потому что людей туда направляют работать в первую очередь. Также есть депо: это погрузка вагонов и их чистка после разгрузки.

Там тоже наши поселенцы работают, человек 10, их возят туда каждый день на служебной машине. Они тоже работают на “частника”, тоже за копейки. Насколько я знаю, мы все должны, если работаем, получать по закону минимальный размер оплаты труда, что в РФ составляет в среднем 11 тысяч рублей.

Но в этой колонии, насколько я знаю, МРОТ из 140 человек получают не больше 20. Все остальные работают как придется и живут тем, что бог пошлет.

– Попасть на работу за 900 рублей в месяц считается у вас удачей?

– Нет. Они, во-первых, с утра до ночи работают. Все вручную, с молотками в руках, много травм.

– Кто-то из заключенных пробовал жаловаться?

Здесь легко давить на то, что могут обратно отправить в колонию

– Это же колония-поселение. Здесь легко давить на то, что могут обратно отправить в колонию, откуда ты приехал. Они манипулируют людьми. Люди ведь сюда приезжают для чего? Чтобы быстрее освободиться. А тех, кто начинает жаловаться, легко посадить в изолятор, да и отправить обратно.

– Были такие случаи с осени, когда вы сюда заехали?

– Были, как не были. Поэтому остальные молча и сидят.

– Не у всех одинаковое здоровье, возраст. Дают поблажки тем, кто послабее?

– Да, могут дать работу полегче, но тоже на весь день. Посидеть, отдохнуть никак не получится.

– Если заболел или получил травму, что делать?

– Есть медицинский пункт, но лекарств у них почти никаких нет. Освобождений они тоже не дают. Скажут: пиши объяснительную. А объяснительные никто не хочет писать, чтобы нарушение не дали. Все же здесь по УДО хотят освободиться. Поэтому хочешь – не хочешь, больной, косой, хромой – приходится работать.

Тут так: либо ты ходишь, либо ты лежишь

​– При графике работы 7 дней в неделю, да еще и учитывая тяжелый физический труд, проблем со здоровьем просто не может не быть.

– Если что-то совсем серьезное, отвезут в больницу. Как раз на деревообрабатывающем недавно был случай. Они там руками эти поддоны колотят целыми днями, аж ноги подкашиваются. У нас водитель работал на перевозке леса, недавно тоже увезли с пневмонией. Никаких обследований, ничего. Тут так: либо ты ходишь, либо ты лежишь.

А вот так результатами труда заключенных хвастается управление ФСИН по Пермскому краю:

– Начальство колонии привлекает заключенных к работе в своих личных интересах, как это часто бывает в России?

– Сейчас зима еще, поэтому пока особо такого ничего не видно. А так – конечно. Здесь как везде. У них есть свои участки, где надо копать. Или машину, например, отремонтировать – привозят, в наши гаражи загоняют, мы ремонтируем. Такие, бытовые вещи.

– Какие-то дополнительные деньги за это платят?

– Кто как договорится, как везде.

– Когда вы рассчитываете выйти на свободу?

– Летом планировал.

– Когда выйдете, планируете ли обращаться куда-то с официальными жалобами?

Здесь вообще весь край такой, своеобразный

– Конечно. Почему нет? Я вот осенью уехал из [называет регион, где находилась предыдущая колония], я работал 4 года там в столовой. С 6 утра до 8 вечера. Здесь у меня в плане жалоб руки маленько больше развязаны, я уже обратился в прокуратуру, трудовую инспекцию, пожаловался на переработки там.

В той колонии я тоже 4 года без выходных был. Я написал в инспекцию, что можно проверить, запросить камеры, которые все записывают, что ежедневно 4 года подряд я ходил на работу к 6 утра до 8 вечера без выходных и без отпусков. Просто пока я там был, мне бы не дали обращаться на них с жалобой и писать.

А сейчас вот уехал оттуда и попытался, посмотрим.

– На руководство колонии-поселения пока не будете жаловаться?

– А зачем? Пока ты здесь, тебе не дадут полноценно заниматься такими вопросами.

– Что говорят осужденные, которые сидят давно в этой КП? Так всегда было?

– Здесь вообще весь край такой, своеобразный. И законы такие, суровые. Для меня это дико, то, с чем я тут столкнулся.

Ситуацией в колонии-поселении №21 уже заинтересовалась правозащитная организация “Зона права”, принявшая около 10 жалоб на принудительный труд от нынешних и бывших заключенных ИК-14. “По четырем из них мы уже обратились в Следственный комитет с просьбой признать авторов жалоб потерпевшими по уголовному делу.

По остальным, в том числе речь идет о Надежде Толоконниковой, соответствующие заявления будут направлены в ближайшие дни, – говорит координатор организации Булат Мухамеджанов. – Мы уверены, что рабские условия труда, в частности работа в ночное время и мизерные зарплаты, характерны не только для мордовских колоний.

А потому в случае поступления информации от пострадавших готовы работать и по другим регионам”.

Источник: https://www.svoboda.org/a/29798183.html

В кемерове появилась щадящая версия колонии-поселения – мк кузбасс

Женская колония поселение кемеровская

Как искупить вину работой

«Вэлкам»

С 1 января новоявленный исправительный центр готов принимать постояльцев. В скором времени сюда заселятся те, кого суд приговорит к принудительным работам.

Такие работы назначаются на срок от двух месяцев до пяти лет и применяются как альтернатива лишению свободы за совершение преступлений небольшой или средней тяжести, а также за совершение тяжкого преступления впервые. Последний пункт у многих наверняка вызовет недоумение.

Но, как нам пояснили сотрудники ГУФСИН, имеются в виду непреднамеренные или совершенные по неосторожности преступления. К примеру, ДТП с жертвами или превышение допустимой обороны. Никто насильника или убийцу к такому наказанию, конечно, не приговорит.

А вот злостных алиментщиков здесь ждут с распростертыми объятиями – прекрасный вариант для тех, кто «рисует» себе смешную зарплату и избегает обязательных выплат или сводит их к копейкам. Зарплату здесь назначат не ниже МРОТ, а вот платить с нее придется не только ребенку, но и государству.

Также принудительные работы могут быть выбраны в качестве послабления для тех, кого ранее суд приговорил к отбыванию срока в местах заключения.

Перевод из колонии в исправительный центр разрешен уже по прошествии четверти срока, назначенного судом за преступление небольшой и средней тяжести.

А вот несовершеннолетним, инвалидам I и II групп, беременным или достигшим 50-летнего возраста женщинам, военнослужащим и некоторым другим лицам принудительные работы не назначаются.

Главное отличие принудительных работ от исправительных заключается в том, что осужденный при отбывании срока должен проживать не дома, а на территории исправительного центра.

Уголовный «санаторий»

Кемеровский изолированный участок ФКУ ИК-29, функционирующий теперь как исправительный центр, не строился с нуля. В него превратилась женская колония-поселение. В корпусе провели косметический ремонт и перепланировку в соответствии с новыми задачами.

Белое двухэтажное здание сотрудники ГУФСИНа называют самой «курортной» версией мест заключения.

Особенно этот контраст ощущается в соседстве с колонией строго режима, которая расположилась по ту сторону забора как ненавязчивый намек на то, что все может поменяться в худшую сторону.

У исправительного центра заборов и решеток нет, потому что все осужденные по этой статье могут свободно перемещаться. Им не запрещены средства связи, они могут пользоваться и телефонами, и планшетами. Даже курить можно и свободно общаться с родственниками. Такая вот полусвобода: вроде и не лишили, но заметно ограничили.

На первом этаже здания по плану расположатся женщины, на втором – мужчины.  В исправительном центре есть все, что необходимо для жизни. Чистые спальни с разным количеством коек, столовая, душевые и комнаты отдыха. А особо прилежные и вовсе могут спустя некоторое время вернуться домой. «Попавшим под статью 53.

1 УК РФ (принудительные работы) крупно повезло, – рассказала начальник отдела по контролю за исполнением наказаний, не связанных с изоляцией осужденных от общества, Анна Сыркашова. – При отбытии не менее одной трети срока, хорошем поведении и отсутствии нарушений осужденному разрешается проживать с семьей, правда, только на территории Кемерова.

Четыре раза в месяц они должны отмечаться в центре, а все остальное время могут жить почти как обычные граждане».

«Усредненный портрет человека, осужденного к принудительным работам, такой: это мужчина в возрасте до 30 лет, как правило, ранее уже судимый, обычно без образования, часто ведущий асоциальный образ жизни, – пояснил заместитель начальника колонии №29 Евгений Нищемнов. – И работать с такими людьми непросто. Их нужно не только контролировать, но и мотивировать на работу. Приучать к нормальной жизни».

Объект режимный

Контроль в исправительном центре не то чтобы жесткий, но постоянный. 60 осужденных – 15 женщин и 45 мужчин, которые в скором времени здесь появятся, должны будут соблюдать режим дня. Утром – построение с перекличкой и проверкой карточек, которые выдаются взамен паспортов. Затем завтрак и отправка по рабочим местам.

Каждый осужденный трудоустраивается и постоянно контролируется по месту работы. Вечером осужденные возвращаются и проходят ежедневный досмотр в специальной комнате для обыска, дабы на территорию центра не попали запрещенные предметы и алкоголь.

Курить здесь разрешается, а вот за употребление алкогольных напитков можно переехать в соседнее здание – исправительную колонию. Вход в центр осуществляется по современной биометрической системе, которая при помощи специального датчика считывает уникальный отпечаток пальца.

Исправительный центр запрещается покидать в ночное и нерабочее время, а также в выходные и праздники без разрешения администрации.

Территория просматривается.

За исполнением всех требований следят сотрудники учреждения и видеокамеры, которыми просматривается буквально все пространство исправительного центра. Средств видеонаблюдения нет только в душевых и туалетах. Плотное общение между женским и мужским этажами здесь не приветствуется.

Если осужденный начудил, но несильно, его помещают в специальную комнату для нарушителей. Своего рода воспитательный карцер с огороженным двориком для прогулок.

А вот если совершил действие из списка серьезных нарушений – отказался от работы, попался в состоянии опьянения, не повиновался сотрудникам администрации – он тут же признается злостным нарушителем.

И тогда в его отношении может быть принято решение суда о замене неотбытой части наказания реальным лишением свободы.

На самоокупаемости

Во сколько обойдется суточное содержание одного такого осужденного, нам пока ответить не смогли. Судя по всему, не так уж и много придется платить за них налогоплательщикам. Потому что содержат их за государственный счет только на первых этапах, пока они устраиваются на работу.

Когда у постояльцев центра появляются личные деньги, а учитывая то, что зарплата осужденных к принудительным работам составляет не меньше МРОТ, они начинают питаться и проживать за свой счет. Из этих же денег вычитается от 5 до 20% в счет государства – за исправление надо платить.

И из них же исправительным центром удерживается часть средств в счет оплаты коммунальных услуг. Довольно выгодные жильцы. Плюс каждый из них обязан отработать два часа в неделю на благоустройство исправительного центра.

Вероятно, в этом и состоит смысл организации такого учреждения – разгрузка мест заключения и снижение затрат на их обитателей.

Кстати, любая организация любой формы собственности может заключить договор с ГУФСИНом для трудоустройства исправляющихся граждан. На данный момент у Центра уже есть договор с РЭУ Кировского района, в который входят четыре ремонтно-эксплуатационных участка. Осужденные к принудительным работам также будут трудоустроены на объектах уголовно-исполнительной системы Кемеровской области.

Опытные соседи

Кемеровский исправительный центр – четвертый за Уралом. Пока он не может поделиться собственным опытом, но эта практика оказалась весьма успешной в других регионах.

«Можно привести в пример опыт Красноярска, – сообщил начальник кемеровского исправительного центра, старший лейтенант Александр Сковородкин. – В апреле прошлого года там открыли исправительный центр на сто человек, а к лету он уже был переполнен.

Пришлось отправлять осужденных в другие регионы. Не исключено, что и в нашем центре будут жить и работать люди из других областей».

Новосибирский исправительный центр принудительных работ был открыт два года назад, практически сразу после вступления в силу положения УК. Сейчас на его территории пребывает 80 осужденных, имеется 12 свободных мест.

«Заполняемость центра постоянно варьируется, – рассказал начальник новосибирского участка, функционирующего как исправительный центр, Игорь Бушуев. – Одни прибывают, чаще всего это бывшие заключенные, которые получили послабление режима.

Другие убывают – освобождаются или в результате нарушений переводятся в колонии. За прошлый год восемь человек были признаны злостными нарушителями порядка. Мы наблюдаем явную тенденцию к увеличению количества приговоров суда именно к принудительным работам.

В среднем они назначают срок принудительных работ на два-три года. Практически все наши осужденные трудоустроены, кроме тех, кто только прибыл и проходит регистрацию».

«Можно сказать, что мне повезло, что попал именно сюда, – рассказал один из новосибирских осужденных к принудительным работам Александр С. – Это как предупреждение – типа «не делай так больше». Промежуточный этап между волей и неволей.

Нам всячески показывают: еще чуть-чуть – и загремишь в места куда более отдаленные. Тюрьма ведь никого лучше не делает. А тут есть возможность задуматься о том, нужно ли оно тебе.

Или проще и спокойнее работать на свободе, как все нормальные люди».

В Новосибирский исправительный центр за два прошлых года были направлены три кемеровских осужденных. Один был приговорен к принудительным работам за уклонение от срочной службы, другой – за грабеж, а третий – за неуплату алиментов. Двое из них уже освободились, а третий переехал в колонию за ненадлежащее поведение.

Пока здание Кемеровского исправительного центра пустует – с начала нынешнего года в Кузбассе не было соответствующих решений суда. Но уже в феврале его сотрудники ждут первых поселенцев. Не исключено, что ими станут старожилы этого корпуса – шесть женщин, оставшихся после расформирования колонии-поселения. Сейчас решается вопрос об их режиме отбывания наказания.

Источник: https://www.mk-kuzbass.ru/social/2019/01/23/v-kemerove-poyavilas-shhadyashhaya-versiya-koloniiposeleniya.html

Врата закона
Добавить комментарий